КОГДА СЕКС ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ОБЯЗАННОСТЬ
Как снижение сексуального желания влияет на восприятие себя, отношения и интимность
Снижение сексуального желания явление настолько частое среди пар, что, например, в Норвегии его называют проблемой общественного здоровья.
Эпидемиологические исследования по всему миру показывают, что сексуальная дисфункция, связанная с желанием, встречается у 8–35% женщин и у 3–4% мужчин в возрасте от 18 до 59 лет. А если говорить о снижении интереса к сексу, то эти цифры достигают 32–55% у женщин и 16–25% у мужчин. Это значит, что каждый третий, а то и каждый второй человек может сталкиваться с этим, часто в одиночестве и не имея подходящих слов, чтобы объяснить, что именно с ним происходит.
Представьте: почти у половины пар хотя бы один из партнёров чувствует снижение сексуального желания или его полную утрату. И проблема здесь в потребности в эмоциональной близости, стыде и напряжение в отношениях, в чувстве «я не такой», или «со мной что-то не так». Исследование, о котором пойдёт речь далее, даёт голос тем, кто живёт с этой проблемой. Оно показывает, как наша культура делает интимность чем-то, что нужно «доказывать». Да, его провели в Норвегии, но исследуемая проблема и полученные выводы универсальны для любой точки планеты. Да, дизайн и масштаб исследования не идеальны, но результаты заслуживают внимания. Исследование не новое, но актуальное и довольно интересное.
Эпидемиологические исследования по всему миру показывают, что сексуальная дисфункция, связанная с желанием, встречается у 8–35% женщин и у 3–4% мужчин в возрасте от 18 до 59 лет. А если говорить о снижении интереса к сексу, то эти цифры достигают 32–55% у женщин и 16–25% у мужчин. Это значит, что каждый третий, а то и каждый второй человек может сталкиваться с этим, часто в одиночестве и не имея подходящих слов, чтобы объяснить, что именно с ним происходит.
Представьте: почти у половины пар хотя бы один из партнёров чувствует снижение сексуального желания или его полную утрату. И проблема здесь в потребности в эмоциональной близости, стыде и напряжение в отношениях, в чувстве «я не такой», или «со мной что-то не так». Исследование, о котором пойдёт речь далее, даёт голос тем, кто живёт с этой проблемой. Оно показывает, как наша культура делает интимность чем-то, что нужно «доказывать». Да, его провели в Норвегии, но исследуемая проблема и полученные выводы универсальны для любой точки планеты. Да, дизайн и масштаб исследования не идеальны, но результаты заслуживают внимания. Исследование не новое, но актуальное и довольно интересное.
Чтобы понять, почему сексуальность становится полем напряжения, автор исследования опирается на теории Элиаса, Лютткинса, Сеннетта, Гоффмана. В основе их теорий лежит простая идея: общество требует от нас сексуальной успешности и компетентности. Успешный человек обязан выглядеть раскованным, активным, эффективным в отношениях. Секс уже не интимность, а часть имиджа и социальной компетентности. Теперь это сфера, в которой мы ожидаем друг от друга умения и открытости. Но открытость создаёт и уязвимости. Неудачи в попытках быть идеальным в сексуальной компетентности, вынуждают испытывать стыд, и приводят к тому, что люди закрываются, скрывают сложности, с которыми они сталкиваются.
Исследование было проведено в 2006 году в Норвегии, на базе факультета психологии Университета Тромсё. Его автор — профессор психологии Бенте Треен. Участники набирались через объявления в крупных региональных газетах. Всего в исследовании приняли участие 22 гетеросексуальных человека: 18 женщин и 4 мужчины, в возрасте от 22 до 53 лет. Все они испытывали выраженное снижение сексуального желания, вызывающее внутренний дистресс. С каждым из них было проведено углублённое нарративное интервью продолжительностью от одного до трёх часов. Цель исследования выявление того, как люди осмысляют своё состояние в культурном и личностном контексте. Как они говорят о себе? Что чувствуют? Что им мешает? Как культура, отношения, пережитые травмы влияют на то, как они живут с собой и в паре. Исследование практически не опиралось на количественные оценки.
Исследование было проведено в 2006 году в Норвегии, на базе факультета психологии Университета Тромсё. Его автор — профессор психологии Бенте Треен. Участники набирались через объявления в крупных региональных газетах. Всего в исследовании приняли участие 22 гетеросексуальных человека: 18 женщин и 4 мужчины, в возрасте от 22 до 53 лет. Все они испытывали выраженное снижение сексуального желания, вызывающее внутренний дистресс. С каждым из них было проведено углублённое нарративное интервью продолжительностью от одного до трёх часов. Цель исследования выявление того, как люди осмысляют своё состояние в культурном и личностном контексте. Как они говорят о себе? Что чувствуют? Что им мешает? Как культура, отношения, пережитые травмы влияют на то, как они живут с собой и в паре. Исследование практически не опиралось на количественные оценки.
Что внутри
Причины, о которых говорят участники, разные. У кого-то болезнь, усталость, гормональные изменения и сексуальные дисфункции. У кого-то выгоревшие отношения, в которых партнёрство давно стало обыденным поддержанием устоявшихся ролей. У кого-то опыт пережитого насилия. Но почти у всех есть нечто общее: ощущение, что они стали «не такими», что они теперь не соответствуют ожиданиям партнёра, окружения и общества в целом. И это запускает цикл, в котором сексуальное желание уходит, тревога растёт, дистанция между партнёрами увеличивается.
Чувства, которые возникают при этом, узнаваемы. Вина за то, что не можешь дать партнёру то, чего он хочет. Стыд за то, что сам не испытываешь сексуального желания. Одна из участниц так описывает это:
Чувства, которые возникают при этом, узнаваемы. Вина за то, что не можешь дать партнёру то, чего он хочет. Стыд за то, что сам не испытываешь сексуального желания. Одна из участниц так описывает это:
«Если я говорю “нет”, мне кажется, что я его подвела. Как будто я не дала ему то, что должна»
Другая говорит:
«Когда я занимаюсь сексом без желания, я чувствую, будто предаю себя»
У мужчин это проявляется иначе: страх перестать быть «мужчиной» в своих глазах и в глазах партнёрши, ощущение, что неудача в постели — это провал всей личности.
Мужчины и женщины говорят об этом по-разному. Женщины чаще связывают желание с эмоциональной близостью, принятием. Мужчины с возбуждением, телесным откликом. Слова разные, но результат одинаковый: если твоё либидо исчезло, ты подводишь. Себя, партнёра, ожидания общества.
Избегание секса проявляется по-разному, вот несколько сценариев: кто-то уходит спать позже; кто-то не проявляет инициативу; кто-то отказывается, ссылаясь на вымышленные причины; кто-то соглашается, но делает всё, чтобы половой акт закончился быстрее. Секс в такой паре может и не исчезает совсем, но как минимум для одного участника он становится рутинным обязательством, которое нужно выполнить, а не тем, чем хочется заниматься.
Мужчины и женщины говорят об этом по-разному. Женщины чаще связывают желание с эмоциональной близостью, принятием. Мужчины с возбуждением, телесным откликом. Слова разные, но результат одинаковый: если твоё либидо исчезло, ты подводишь. Себя, партнёра, ожидания общества.
Избегание секса проявляется по-разному, вот несколько сценариев: кто-то уходит спать позже; кто-то не проявляет инициативу; кто-то отказывается, ссылаясь на вымышленные причины; кто-то соглашается, но делает всё, чтобы половой акт закончился быстрее. Секс в такой паре может и не исчезает совсем, но как минимум для одного участника он становится рутинным обязательством, которое нужно выполнить, а не тем, чем хочется заниматься.
Возможные причины
Особо важной оказывается тема травматического опыта. Люди, пережившие сексуальное насилие, описывают сложные чувства к собственному телу: отвращение, страх, ощущение предательства (в основном если тело реагировало возбуждением). Один из участников говорит:
«Оргазм тогда чувствовался как что-то неправильное. Моё тело будто предавало меня»
Другой участник отмечает:
«Я чувствую влечение, когда боюсь, что меня отвергнут. Но когда кто-то становится по-настоящему близким, я теряю интерес»
У людей переживших травмирующий сексуальный опыт может случаться так, что когда появляется забота и безопасность, то возникает тревога. И из верных данных они делают неправильный вывод, что любовь несовместима с сексуальностью.
И здесь на сцену выходят «сексуальные скрипты» — устойчивые сценариев поведения, с которыми человек входит в отношения. Люди, которые столкнулись с потерей либидо, чаще всего формируют сценарий избегания: не провоцировать ситуацию, которая может «завести» в секс. Не лечь рядом. Не начать обниматься. Не смотреть вместе романтический фильм. А если секс всё же происходит — сделать так, чтобы он быстрее закончился. Один из участников рассказывает:
И здесь на сцену выходят «сексуальные скрипты» — устойчивые сценариев поведения, с которыми человек входит в отношения. Люди, которые столкнулись с потерей либидо, чаще всего формируют сценарий избегания: не провоцировать ситуацию, которая может «завести» в секс. Не лечь рядом. Не начать обниматься. Не смотреть вместе романтический фильм. А если секс всё же происходит — сделать так, чтобы он быстрее закончился. Один из участников рассказывает:
«Я делаю всё, чтобы ускорить процесс. Тогда меньше шансов, что она заметит, как сильно я на самом деле не хочу»
В долгосрочной перспективе это делает секс пустым и закрепляет отдалённость.
Так появляется параллельная боль. Человек, который хочет, чувствует отвержение, как личную травму. А тот, кто не хочет — чувствует себя виноватым, как будто каждый раз отказывает в любви. Оба страдают. Оба ощущают, что «секс теперь не близость, а проблема».
Многие участники описывают ощущение, что тело больше не их. Оно не хочет, не реагирует. Или наоборот реагирует, когда не должно. Вот как это описывает одна из участница исследования:
Так появляется параллельная боль. Человек, который хочет, чувствует отвержение, как личную травму. А тот, кто не хочет — чувствует себя виноватым, как будто каждый раз отказывает в любви. Оба страдают. Оба ощущают, что «секс теперь не близость, а проблема».
Многие участники описывают ощущение, что тело больше не их. Оно не хочет, не реагирует. Или наоборот реагирует, когда не должно. Вот как это описывает одна из участница исследования:
«Я терплю, пока всё не закончится. Моё тело как будто отдельно от меня, и я просто жду, пока оно снова станет моим»
И вот тут главный культурный конфликт: тело, которое не отвечает взаимностью, становится чем-то чужим, даже не союзником, почти что врагом. Особенно в культуре, где сексуальность — это валюта успеха. И это заставляет молчать. Даже перед самим собой.
В эпоху, когда человек должен быть успешным во всём, сексуальность становится ещё одной областью самопрезентации. Внутри пары мы тоже хотим «казаться» сексуально активными, уверенными, спонтанными. Даже если внутри всё иначе. Даже если больно.
Всё это делает сексуальную дисфункцию социальной проблемой, а не просто частной и физиологической. Потому что дело не только в теле, а в образе себя. В том, как ты хочешь, чтобы тебя видели. И в страхе, что реальный ты не будет принят.
Выход из этого обычно лежит в умении признать: да, я не идеален; да, сейчас я не хочу, но я всё ещё человек, которого можно любить, и который может и хочет любить в ответ.
Всё это делает сексуальную дисфункцию социальной проблемой, а не просто частной и физиологической. Потому что дело не только в теле, а в образе себя. В том, как ты хочешь, чтобы тебя видели. И в страхе, что реальный ты не будет принят.
Выход из этого обычно лежит в умении признать: да, я не идеален; да, сейчас я не хочу, но я всё ещё человек, которого можно любить, и который может и хочет любить в ответ.
Bente Traeen (2008) When sex becomes a duty, Sexual and RelationshipTherapy, 23:1, 61-84,
DOI: 10.1080/14681990701724758; https://doi.org/10.1080/14681990701724758
DOI: 10.1080/14681990701724758; https://doi.org/10.1080/14681990701724758
Избавьтесь от преждевременной эякуляции, обретите выносливость и полный контроль